Нам все модно

бренды — 31 октября 2009

Дизайнер Леонид Алексеев – о том, что русским дизайнерам пора начать одевать людей и зарабатывать на этом деньги.
Словосочетание «русский дизайнер» отдает провинцией. «Питерский дизайнер» – вдвойне. Не потому, что я считаю Санкт-Петербург провинцией, нет.

Скорее, оттого, что жители этого города склонны создавать вокруг себя личный, только им понятный контекст, в который не допускаются посторонние. Молодому талантливому человеку в таких затхлых условиях довольно сложно – и в большинстве случаев он превращается в странноватого светского персонажа, собственноручно раздающего приглашения на свои показы. Казалось бы, все это должно было случиться и с 28?летним дизайнером Леонидом Алексеевым. Он начал карьеру в 20 лет с работы на фабрике одежды FOSP, затем показал свою коллекцию на питерской Неделе моды, запустил собственную марку, – и тут бы ему успокоиться, влившись в ряды питерского бомонда, но он все бросил и уехал учиться в лондонский Сент-Мартинс. В Россию вернулся другим – с собственным творческим почерком и четким представлением о том, как должен быть устроен его модный бизнес.

GQ: Зачем вы этим занимаетесь?

ЛА: Это снобизм, я думаю. Хочется подогнать окружающих под собственный эстетический стандарт.

Хорошо, тот же вопрос, но с небольшим добавлением. Зачем вы этим занимаетесь здесь?

Вы имеете в виду в России? У каждого есть судьба. Я люблю Лондон, но меня не устраивают принятые там правила игры. В Италии не нравятся законы. Во Франции пока не предлагали. А здесь тоже есть люди, которым нужно одеваться. Почему бы нет?

Ну хотя бы потому, что занятие модой в России – это профанация и баловство.

Я бы поправил – это в Москве так. Московская фэшн-индустрия – часть шоу-бизнеса. Ее составляют некие персоны, не будем показывать пальцем, которые хорошо выглядят, ярко одеваются, выходят в свет, регулярно устраивают какие-то шоу, чтобы привлечь к себе внимание, а потом снимаются в рекламе шампуня. Такая у них стратегическая задача. Но смысл работы дизайнера в том, чтобы одевать людей и – ключевой момент – зарабатывать на этом деньги.

У вас это получается?

Да, моя марка приносит прибыль. Если бы не приносила, я бы этим не занимался – в отличие от многих других. Просто не понимаю – зачем они это делают? Наверное, пока снимается реклама шампуней, их это устраивает, потому что приносит хоть какой-то доход. Одна из главных проблем моды заключается в том, что каждый думает, будто отлично в ней разбирается. Они рассуждают так: если у меня есть лишние деньги и желание творить, то почему бы не сделать коллекцию одежды? К тому же это отличный способ самоидентификации – к имени и фамилии под фотографией в светской хронике можно приставлять «дизайнер».

Да, но среди этих людей есть те, кто искренне любит моду. И я в этой связи никак не могу понять, почему они продолжают носиться со своими игрушечными марками вместо того, чтобы ехать на Запад и устраиваться на работу в модные Дома – кем угодно, хоть ассистентами, – набираться опыта, проникать в устройство бизнеса, пропитываться идеями?

Я так и сделал. Несмотря на то, что у меня было профильное образование, я поехал получать второе. Провел четыре прекрасных года в лондонском Сент-Мартинсе. Первые три я совсем не видел города – только учился. Вообще это оказалось очень тяжело. Учебный процесс построен таким образом, что преподаватели постоянно задают тебе вопросы. Они ставят под сомнение не твои способности, а твою оригинальность. Они не объясняют тебе, как нужно рисовать или делать шов, а пытаются получить от тебя обоснование выбора своей темы. Это, во-первых, учит думать, потому что дизайн все-таки делается в голове, а во-вторых, формирует некий авторский почерк.

Футболка, брюки из лайкры, все LEONID ALEKSEEV.

Я просмотрел ваши последние коллекции и обратил внимание на то, что женская гораздо слабее мужской. То есть, когда на нее смотришь, сразу понимаешь, что это сделал русский дизайнер. Мужская же – на хорошем европейском уровне, с учетом всех трендов: немного Dries Van Noten, немного Lanvin.

Можно я сразу про Lanvin скажу? Мой ближайший друг и бывший однокурсник по Сент-Мартинсу – один из трех дизайнеров мужского направления этой марки. Это человек, с которым мы дышали одним воздухом, увлекались одними идеями. Вы понимаете?

Понимаю. Но мужская мода вам все-таки интереснее?

Конечно. Я всегда был мужским дизайнером.

Я прочитал на вашем сайте, что вы одевали группу «Алиса». Вот вы молодой, умный, в Лондоне учились – скажите, зачем вам это было нужно?

Если честно, то про сотрудничество с группой «Алиса» мы просто написали в пресс-релизе. А на самом деле было так – к нам пришел ее бас-гитарист и сказал: мне нужен концертный костюм, дайте скидку. То же самое произошло с Ренатой Литвиновой. Пришел художник, сказал: я работаю над фильмом, Ренате нужно много одежды, давайте, что у вас есть.

Где вы продаетесь?

У нас сейчас довольно интересный период – мы приняли решение разделить марку Leonid Alexeev на две линии: в первой тираж каждой вещи ограничивается одним-двумя экземплярами, а вторая – массовая, она называется Anten. Вот сейчас мы как раз открыли магазин в петербургской «Меге».

А я слышал, в Harvey Nichols должен открыться ваш корнер.

Ну да, но очень теоретически. Процесс открытия корнера очень долгий: в ноябре мы заключаем первый контракт, затем представители магазина будут месяц его обсуждать, потом – утверждение у юристов. Все это занимает от полугода до года.

А как вы вообще на них вышли? У вас там знакомые работают?

Да, но не у меня, у моего директора по развитию. Она тоже училась в Сент-Мартинсе и проходила в этом магазине практику. Познакомилась там с кем нужно.

Кто из дизайнеров больше всего нравится?

Если бы мне кто-то нравился, я бы на него работал.

Но все-таки?

Ну, Альбер Эльбаз из Lanvin – он большой мастер. Раф Симонс, потому что мы работаем с ним в одном направлении: дорогая одежда, лаконичная и экстравагантная одновременно. Еще Дрис ван Нотен, хотя я считаю, что гардероб не может полностью состоять из его вещей. Сергей Теплов, как ни странно. У меня есть его вещи.

Мне, как глянцевому журналисту, в России довольно тяжело, потому что здесь очень разреженная профессиональная среда. А как вы работаете, ведь модной среды в нашей стране вовсе не существует?

Не знаю, по мне – так существует. Это представители магазинов, заинтересованных в одежде на реализацию, это дилеры, которые привозят в Россию ткани и фурнитуру, это представители фабрик, на которых шьется моя одежда. Все это у нас есть. А вот чего нет, так это интереса со стороны инвесторов. Хотя прибыль в этой сфере возможна. Уже существует большое количество мини-производств – таких же, с которых началось становление модного бизнеса Италии. Пока они работают в самом дешевом, самом массовом сегменте. Но по мере притока денег у них появляются заказы более высокого уровня, и для того чтобы адекватно их выполнять, они совершенствуют производство. Мы сейчас находимся на этапе подъема индустрии.

Источник: www.gq.ru